Мы сказали прежде всего

Мы сказали прежде всего о сострадательности Генриха к бедным, которой он не мог укрыть от людей, не потому, чтобы это была самая достойная его черта, но потому, что это одно было доступно нашему наблюдению; а кто знает, чем он еще служил Богу? Также и о других, украшавших его достоинствах, мы скажем только немногое, потому что всего сказать не в состоянии. Но пусть не удивляется никто, если я, оплакивая смерть императора, вспоминаю и о веселых минутах его жизни: кто тоскует об отошедшем друге, тот невольно вспоминает всю его прошедшую жизнь, всякое его дело и поступок, чтобы еще более распалить свое горе. Я охотно пишу о нем и с наслаждением предаюсь весь своей скорби, оплакивая почившего, который при жизни был моей радостью.
Генрих являлся перед другими то императором, то простым воином, и в одном выражал все свое достоинство, в другом -смирение.