Облегчение народов было всего менее целью, которую они имели в виду. Они поддерживали поочередно народ против королей, королей против народов, соображаясь с выгодами своего собственного положения; и Григорий действовал не иначе.
Если был чей-нибудь демократический интерес в борьбе, предоставившей Папе возможность вмешаться в дела германские, то неоспоримо это был интерес императора, соединенного со свободными городами против саксонского феодализма.
Утверждение, которое повторяют иногда: он был врагом императора, следовательно другом народа,- историческая нелепость. В этом случае, как и почти в продолжение всех Средних веков, такие слова нужно принимать в обратном смысле и говорить: друг короля – друг народа, потому что в то время императорский принцип далеко не был так стеснителен, как теократическая централизация, придуманная римскими первосвященниками.