II, 74). Сохранилась присяга графов Прованса, которой они отдавались во власть Богу, св. апостолам Петру и Павлу и господину Папе. Григорий даже делал королей в знак своего светского могущества: на синоде в Далмации легаты Григория предоставили герцогу этой страны знамя, меч, скипетр и корону вместе с королевским титулом от имени св. престола. Дело шло о том, чтобы оторвать Далмацию от Константинополя и Греческой церкви…
Подобные притязания Григорий VII высказывал везде, где мог, и осуществлял их то силой, как завоеватель, то союзом с другими завоевателями: весь Запад должен был сделаться данником и вассалом св. престола. Притязания его были так огромны, что трудно понять, как даже и в XI столетии человек, обладавший высоким умом, мог мечтать о чем-нибудь подобном. Новейшие защитники Григория VII, как, например, немецкий ученый Фогт1, говорят, что не надобно буквально понимать слов Григория, что великий Папа не думал быть монархом вселенной, но только искал независимости церкви.