Таким образом, он объявляет свое право на Испанию, о котором никто никогда не слыхал, и пускает в ход смелую гипотезу, рассчитывая на невежество, суеверие и хаотическое состояние, в которое была погружена Испания; он требует у графов, вместе с годовой данью, верховной власти над землями, которые они приобретут у врага.
Трудно было заставить поверить басне такого рода во Франции, где недавние споры Гинкмара и епископства против претензий папского престола оставили в умах идеи, довольно определенные относительно взаимных прав государства и церкви; а потому во Франции Григорий довольствуется духовными угрозами и всячески старается доказать королю, что они могут ниспровергнуть его точно так же, как и всякое восстание подданных: «Если король не отказывается от преступления симонии, то французы, пораженные анафемой, откажутся повиноваться ему».