Таким средством они добывали себе то, чего искали.
Между тем Генрих развился до такой степени, что мог, наконец, различать честное от постыдного и полезное от вредного. Сделавшись самостоятельным, он осудил многое из своего прошлого и исправил то, что было возможно. Начал преследовать вражду, насилие, хищничество; ревностно стремился к водворению мира и справедливости, к восстановлению нарушенных законов, к обузданию распространившегося развращения. Упорных злодеев, которых нельзя было удержать одним законом, обращал он к порядку мерами строгости; но поступал в этом случае вполне законно и справедливо и в то же время милостиво.
Но враги его называли это несправедливостью и беззаконием, и недовольные теми пределами, какими их ограничивал закон, и той уздой, которую наложил на них король, готовые на всякое преступное дело, они составили план или уничтожить императора, или свергнуть его с престола, не рассуждая о том, что они обязаны верностью государю, миром – согражданам, справедливостью – государству.