жилищ своих; ростовщик да возьмет все имущество его, и чужие люди да расхитят все труды его; вся вселенная да восстанет против него и все стихии да будут враждебны ему, и заслуги всех святых усопших да смутят его. Повинующихся же этому нашему декрету да хранит благодать всемогущего Бога; да благословит их власть блаженных князей апостолов Петра и Павла, и да разрешит от уз всякого греха. Аминь».
Отберт
1. «Кто даст главе моей воду и очам моим источник слез» (Иерем., 9,1), чтобы оплакать не падение покоренного города, не плен какого-нибудь народа, не потерю моего достояния, но смерть Генриха (IV), великого императора, который был моей надеждой и единственным утешением, который – но зачем говорить только о себе – был гордостью Рима, украшением государства, светом мира! Что приятного может обещать мне жизнь в будущем? Проведу ли я один день, один час без слез? Могу ли я его вспомнить, мой возлюбленный1, в своих беседах с тобой, не сетуя о нем? И теперь, когда я пишу эти строки под диктовку скорби своей, слезы катятся из глаз моих, орошают тетрадь мою и смывают то, что начертано рукой.